10 сентября 2026 года нижняя палата испанского Конгресса одобрила законопроект о возвращении гражданства уроженцам Западной Сахары и их потомкам: 168 депутатов проголосовали «за», 31 депутат проголосовал «против», еще 145 воздержались. Теперь документ направлен в Сенат. Для тысяч семей это шанс вернуть право на прошлое, включая имя и язык. Закон касается тех, кто родился в Сахаре до 29 сентября 1977 года, и их прямых потомков.
Теш Сиди, инженер по образованию и вице-президент парламентской комиссии по экономике и цифровой трансформации, не скрывает: в политику она пошла ради сахрави. Закон годами оставался без движения, пока левые фракции не добились сдвига, а председатель Конгресса Франсина Арменголь не вмешалась лично. Сиди говорит прямо: когда сахрави вычеркнули из миграционных программ, для коалиции это стало точкой невозврата. Социалисты не могли снова отступить, слишком многое было поставлено на карту. По оценкам ряда СМИ, число потенциальных получателей гражданства по новому закону может достигать 70 тысяч человек, не считая их прямых потомков.
Оппозиция отреагировала сдержанно. Народная партия воздержалась, хотя, по мнению Сиди, могла поддержать историческое решение. Она упрекает консерваторов: за 50 лет те не сделали ни одного реального шага навстречу сахрави.
Для самой Сиди этот закон не формальность, а личная история. Она подчеркивает: речь идет о возвращении памяти и идентичности целого народа, а не только о паспорте. Спустя годы сахрави снова услышали свое имя в стенах Кортесов. Испанские власти разъясняют: сахрави смогут подать заявление по упрощенной процедуре в течение трех лет после вступления закона в силу, срок можно продлить еще на год. Потомкам отводится пять лет. В качестве доказательств подойдут стандартные документы. Можно также предъявить запись в списке ООН для референдума по Сахаре или испанский DNI. Благодаря этому подать заявление сможет больше людей.
Пока одни спорят о миграции, Сиди обращает внимание на другую угрозу, искусственный интеллект. Она предупреждает: автоматизация приведет к исчезновению рабочих мест, а государство и левые партии пока не придумали, как на это реагировать. По ее словам, технологические олигархи уже меняют баланс сил, а инструменты защиты граждан еще предстоит выработать. Мера о гражданстве не меняет международный статус Западной Сахары и не означает признания независимого сахравийского государства. Речь идет о специальной процедуре натурализации и признании исторической связи с Испанией. Внешнеполитические аналитики отмечают, что этот шаг усилил напряженность в отношениях между Испанией и Марокко.
Сиди напоминает: соцсети и цифровые платформы давно находятся в частных руках и могут влиять на безопасность страны не хуже внешнего врага. Она вспоминает недавний кризис на границе с Сеутой. Тогда массовый переход мигрантов стал возможен благодаря координации через интернет. По ее мнению, Марокко могло предупредить Испанию о движении десятков тысяч людей, но предпочло промолчать. Публикация неполных отчетов лишь усилила хаос.
Власти, считает Сиди, провалили коммуникацию. Этим воспользовались радикалы, разжигая ксенофобию и насилие. Сиди сравнивает происходящее с «десантом фашизма» и требует, чтобы центральное правительство и автономии наконец выработали единую стратегию.
Вопрос о будущем Испании в цифровую эпоху становится все острее. Сиди настаивает: если уже сейчас не начать обсуждать распределение богатства и защиту трудящихся, страну накроет волна безработицы и недовольства, к которой никто не готов. Искусственный интеллект может приносить пользу, но может и навредить. Все зависит от политической воли и готовности общества меняться.
Пока Испания ищет баланс между исторической справедливостью и новыми угрозами, риски множатся. Как отмечает russpain.ru, даже формальные решения о гражданстве могут обернуться неожиданными ограничениями для новых испанцев. К этим рискам добавилась цифровая нестабильность, способная изменить правила игры для миллионов.
Закон для сахрави и заявления Теш Сиди отражают две задачи Испании: исправить старые ошибки, интегрировав новых граждан, и решить, как жить в мире, где искусственный интеллект может стать атомной бомбой XXI века. Вопрос касается и тех, кто получит паспорт, и тех, кто будет управлять страной, когда алгоритмы начнут менять правила.
