Как живётся беженцем в Испании и других странах Европы?

Помнится, во время своей поездки по предрождественской Бельгии я провела личный небольшой эксперимент и пообщалась с очень большим количеством бездомных людей, с большим количеством работников организаций, которые занимаются или должны заниматься ими. Я приблизилась к линии контраста, к месту соприкосновения света и тьмы. Каждый из тех людей оказался на улице по разным причинам: кто-то по болезни, кто-то не смог интегрироваться в новой стране, у другого семейные неурядицы, а для кого-то в его бездомной жизни оказалось виновато государство. Конечно, есть и такие, кто сам сделал подобный выбор, но несмотря на расхожее представление, что в Европе можно оказаться на улице только по своему желанию, в действительности таких добровольцев очень мало. Говорить со всеми этими людьми — всё равно что пройти через большую библиотеку человеческих историй. А можно даже не говорить, а просто слушать, словно шёпот книг.

Как этим людям помогают, скажем, в Европе, и помогают ли? В одном только Брюсселе есть несколько десятков организаций, занимающихся бездомными, и я прошла большую часть из них, поговорила с их работниками. Действительность оказалась очень похожей на сцену театра: ты видишь густой лес и красивые дома, но это всего лишь фасад — они не настоящие. Большая часть лозунгов этих организаций выполняет роль красивых декораций. Брюссель — большой город с хорошей системой метро и другого общественного транспорта, но всё равно поездка от одного места до другого занимает много времени. За один день можно пообщаться с тремя или четярьмя организациями и потерять время и деньги на проезд. В каждом месте работники, как правило, не знают, что делать с человеком. Они записывают его историю, имя и номер удостоверения личности, заносят всё в базу данных, а затем дают телефон и адрес другой организации, которая, как и они, «занимается помощью», и очень рекомендует обратиться туда. И человек ходит по кругу, от одной к другой, с одним и тем же результатом, зато в самих организациях за счёт одного человека прибавляется статистики, отчёт о проделанной работе и, вероятно, это тоже сказывается на увеличении финансирования. А человек тем временем действительно потерян и не знает, как ему самому найти выход, он обращается за помощью и не получает её. Разумеется, есть и более светлые стороны в этом вопросе. В Брюсселе, как и во многих городах других стран, есть хорошие социальные столовые, где бесплатно и нормально кормят тех, кто в этом нуждается. Есть бесплатные душевые и прачечные, где можно привести себя в порядок. В отдельных городах есть система помощи женщинам с гигиеническими принадлежностями в критические дни. И есть ночлеги, в которых человека примут, накормят и положат спать в действительно чистую и тёплую кровать — в таких местах всё очень аккуратно и за порядком хорошо следят. С каждым человеком говорит социальный работник, выясняя причину его положения, но глядя на тех, кто приходит туда ночевать, понятно, что никакого результата эти беседы не имеют — просто работник делает свою работу. Разумеется, каждая из услуг имеет своё расписание, и никто не может находиться там столько, сколько ему хочется. В ночлег нужно записаться до 16 часов, прийти туда можно после 20, а ровно в 7 утра нужно покинуть место. Если ты не записался по телефону, тебя туда не примут, и не важно, что на улице зима.

В этих ночлегах, как правило, ночь от ночи спят одни и те же люди, что демонстрирует неэффективность системы. Многие живут так годами, носят в больших сумках все свои вещи, в которых вся их жизнь и, скорее всего, они никогда из этого круга не выберутся. Бездомность оставила на них свой неизгладимый след, впечаталась в лица и превратилась в образ жизни. Среди людей, с которыми я говорила, мне попался и один палестинец. На тот момент он уже больше года пытался уехать из Бельгии, но государство не возвращало ему документы, и он никуда не мог пристроиться и как-то наладить свою жизнь. Он был беженцем, как можно догадаться, уехал из Израиля по своим причинам и застрял в Брюсселе — местами довольно недружелюбном и очень холодном в зимнее время городе. Я говорила с ним как раз пасмурным декабрьским утром рядом с неприветливым по дизайну государственным центром по вопросам политического убежища. Стёкла у здания крепкие, но дырок от пуль в нём всё равно было много, что весьма показательно и не добавляло позитивного настроя. Этот мужчина, назовём его Хасан, приходил туда каждый день в надежде получить свой паспорт. Он уже давно понял, что Бельгия ему не подходит, и запросил возврат своих документов, чтобы смочь работать, собрать какие-то деньги и уехать в Америку. Но так получилось, что он оказался на обочине и выпал из системы. Без документов человек не может зарабатывать, получать перевод от родных и друзей и банально снимать хоть какое-то жильё. Так Хасан и кочевал каждый день между ночлегами, столовыми, душевыми и отделением МВД по делам политического убежища. Мы пожелали друг другу всей возможной удачи и разошлись каждый в свою сторону.

На самом деле именно Хасан мог бы избежать жизни на улице и, вероятно, его ситуация была обусловлена недостаточной информированностью о своих правах и возможностях. Беженцам в Европе как раз весьма эффективно помогают, предоставляя даже бесплатных адвокатов, но за этой помощью нужно, разумеется, обратиться и знать о её существовании. Перед Рождеством я вернулась домой в Испанию и решила продолжить наблюдение в течение ещё пары недель. В Испании ситуация немного попроще, да и климат, признаться, в разы дружелюбнее и теплее и, как иллюзорное следствие, испанцы очень расслабленный и тёплый народ.

У людей, которые в Испании внезапно оказались без дома (по семейным обстоятельствам или вследствие затруднений с оплатой аренды) больше шансов не потеряться, если вовремя предпринять шаги. Например, есть организация Samur Social, которая очень эффективно работает. Их машина обязательно приедет по вызову, и человека на время устроят в один из их центров или отелей, где обязательно будет бесплатное питание три раза в день, кровать в комнате (если постояльцев очень мало, то человек может даже один быть в четырехместном номере), доступ в Интернет, и при этом сотрудники организации будут действительно решать вопрос дальнейшей программы помощи каждому отдельному человеку. В таких центрах нельзя оставаться долго, но обратно на улицу человека не отправляют.

В одном из центров Samur я познакомилась с мальчиком Анхелем. Ему было 17, он со своей младшей сестрой и мамой оказался без дома в связи с семейной ситуацией и отсутствием оплачиваемой работы у их мамы (в Испании нередко такое явление, как домохозяйка). Samur Social в таких ситуациях задействует Красный Крест и муниципальные социальные службы, чтобы обеспечить семье ежемесячную финансовую помощь на аренду жилья. И довольно скоро они смогли переехать из центра. Случаи, когда система помощи работает, очень важны, в особенности когда в сложной ситуации оказывается мама с детьми или отдельно несовершеннолетние. У детей могут быть неблагополучные родители, от которых они сбегают, но дети не должны страдать из-за того, что им не повезло с мамой и папой. Перед ними лежит большая жизнь, и у них должен быть шанс её пройти, стартовав из нормальных жизненных условий, а не с улицы, ведь как бы нам ни хотелось думать иначе, а условия, в которых ребёнок вступает во взрослую жизнь, определяют очень и очень многое. Увы, не все к ним обращаются, не все про них знают, поэтому число живущих на улицах Испании тоже довольно немаленькое и примерно поровну распределяется между гражданами и резидентами. Русскоязычные резиденты из России, Белоруссии и Украины по какой-то причине реже позволяют себе обращаются в такие места, выбирая, например, просто жить на пляже южного городка или пробуя вписаться куда-то на подработку, пусть даже и нелегально, с плохими условиями труда (таких случаев немного, и именно в Испании остаться без документов со всеми последствиями довольно сложно, и это почти всегда является результатом личного выбора человека не регулировать свой статус): даже с истекшей учебной или рабочей визой можно найти легальное решение, чтобы остаться, не прибегая к помощи дорогостоящих адвокатов. Я сама, не будучи юристом, помогала со сбором документов в трёх таких случаях, и у всех всё получилось. Есть люди, которые изначально приехали в Испанию как туристы, а затем уже решили, что им не хочется уезжать обратно. Однако без языка не найти работу, а без работы не снять жильё, да и в отелях жить на постоянной основе не очень разумно. И наиболее авантюрные и смелые решают попробовать попросить убежище, чтобы не остаться без документов и без крыши над головой. И хотя в этой процедуре существуют свои правила, испанский характер вносит в них свои поправки, поэтому даже пропустив все законные сроки, человек всё равно может обратиться за убежищем, и ему не откажут в заведении дела. Если у человека при этом нет источника дохода, сбережений и места для постоянного проживания, его обязательно поселят в один из центров для беженцев. У многих есть предубеждения в отношении таких мест и подобного статуса, но это лишь из-за того, что в странах бывшего СССР под понятием «беженец» обычно подразумеваются не вполне благополучные категории людей из ближнего зарубежья и неуютные места их проживания по типу каких-то самоорганизованных лагерей. В Испании же, например, это очень цивильные жилые комплексы со всеми необходимыми удобствами и круглосуточным персоналом. Человек живёт там совершенно бесплатно, его полноценно кормят, у него есть Интернет (если нет своего компьютера, в центре всегда есть комната с несколькими машинами, которыми можно пользоваться), он получает бесплатное медицинское обслуживание, средства личной гигиены, адвоката, который занимается его делом, оплачиваемый государством проездной и небольшую сумму на карманные расходы. Так как у любого постояльца любого из этих центров есть всё необходимое, этой небольшой суммы вполне достаточно, чтобы чем-нибудь себя порадовать, сходить несколько раз в кафе или просто отложить эти деньги. А ещё время от времени эти центры организуют экскурсионные поездки по историческим достопримечательностям региона. В этих же центрах каждому желающему обязательно помогут в изучении языка и в приобретении востребованной специальности. Там же бесплатно предоставляют необходимые лекарства и если требуется, человеку сделают операцию — опять же бесплатно. Так, одному из беженцев из Белоруссии, которого я знала, проживавшему в таком центре на юге Королевства Испании, государство без задержек и проблем одобрило пересадку сетчатки для обоих глаз. Большинство беженцев и других иммигрантов устраивает свою жизнь в новой стране и сливается с местным населением. Но периодически кто-то таки выпадает из системы и, как и некоторые граждане, становится одним из невидимых людей. Нередко с ними борются как с явлением на государственном уровне, не прибегая к социальной защите и помощи, потому что они «портят впечатление от города», мешают более благополучным его обитателям и вызывают у них дискомфорт и чувство небезопасности. Во многих крупных городах распространено такое явление, как «защитная/враждебная архитектура». Она направлена на то, чтобы бездомные люди не могли прилечь или сесть около магазинов, чтобы им было неудобно или невозможно спать на скамейках в парках или на улицах, обустраивать сон под мостами. Таким образом, те, кого мы обычно не хотим замечать, становятся ещё более призрачными обитателями города. Разумеется, такой дизайн городского пространства направлен не только на борьбу с бездомными людьми, но и на более широкое поддержание общего порядка, на снижение количества актов вандализма — дизайн городской среды продуманно контролирует поведение человека. Монолитную каменную скамью намного сложнее сломать или унести, чем обычную деревянную, а покатые или волнообразные поверхности с выступами препятствуют не только желанию вздремнуть, но и возможности прокатиться по скамейке или бордюру на скейтборде. Если вы когда-нибудь замечали, насколько неудобна та или иная поверхность в общественном месте, но не могли понять, почему её такой сделали, то ответ именно в этом: во многих городах объекты пространства продуманы и созданы такими, чтобы у человека была возможность присесть на пару минут, попить воды, дождаться транспорта, перевести дух, сориентироваться и пойти дальше, а не задержаться, нормально отдохнуть или даже вздремнуть. Изогнутые, металлические, бетонные, покатые, короткие или сегментированные скамейки и разные имитации сидений, узкие тротуары, тротуары с подсветкой или вымощенные камнями, по которым даже ходить не очень комфортно, статуи, кадки с растениями и другие объекты в углах зданий или у входа и многое другое — это всё так называемая враждебная архитектура, которую её сторонники обычно называют защитной. У определений «враждебная» и «защитная» есть свои аргументы, и каждая сторона перетягивает одеяло на себя. На самом деле подобные решения в дизайне общественных пространств хоть и нельзя назвать благом или красотой, но и однозначным злом они тоже не являются. Городское пространство должно быть как удобным, так и максимально безопасным для всех. Никому не нравится соседствовать с бездомным человеком, которому негде помыться и у которого может быть какое-то психическое расстройство или другое заболевание, и который может быть нетрезв и, как следствие всего, непредсказуем в поведении, поэтому многие, когда узнают о явлении враждебной\защитной архитектуры, однозначно встают на сторону таких решений. Однако покатые металлические скамейки, наземная подсветка и шипы на тротуарах хоть и могут предотвратить образование там ночлега, но никогда не решат саму проблему бездомности, а система помощи незащищённому слою населения, как видно, мало где хорошо налажена, и вопрос в данное время не имеет простого решения. Так стоит ли через элементы дизайна делать и без того сложную жизнь ещё сложнее? У каждого человека должен быть дом — эта мысль кажется такой очевидной, логичной, но при этом является не такой простой в осуществлении. Среди горожан разных стран весьма расхоже отрицательное отношение к людям, живущим на улице, и представление, что они бесполезны для общества. А кому-то даже не нравится идея платить налоги, часть которых будет использована для содержания бесплатных столовых, ночлегов, лекарств для бездомных, пособий для постоянно неработающих и прочих благ для тех, кого они называют «социальными паразитами», живущими за счёт труда общества. Но эту небезынтересную сторону вопроса рассмотрим в следующий раз.