В Испании вновь обсуждают влияние франкизма на политику и общество. Поводом стал анализ Francesc-Marc Álvaro, который после долгой карьеры в журналистике и преподавании оказался в центре парламентских дебатов в Мадриде. По его оценке, элементы франкизма сохраняются в структурах власти, а партия Vox придала им широко используемый облик и сделала их привлекательнее для части общества.
Vox возникла в 2013 году, в том числе при участии бывших членов Народной партии (PP), и со временем превратилась из маргинального проекта в заметную правопопулистскую силу. Álvaro отмечает, что в партии объединились бывшие члены PP и представители ультраправых движений. К ним присоединились и люди, ранее близкие к протестным инициативам вроде 15-M. Сочетание испанского национализма с традиционным консерватизмом и элементами «трампизма» создало политический продукт, который воспринимается как новый, хотя его символические темы связаны с прошлым. Vox публично дистанцируется от Франко, но ее риторика и политические приоритеты продолжают вызывать споры о франкистском наследии.
По мнению Álvaro, франкизм как социокультурное явление не исчез после смерти Франко. Его влияние сохраняется в судебной системе, бизнес-элите и госаппарате, а также в католической иерархии, юридических кругах и спорте. Vox использует этот потенциал, переводя его в актуальную политическую повестку и обращаясь к антиэлитным настроениям. Рост партии вписывается в более широкий европейский подъем правых популистских движений, которым свойственны национализм и жесткая позиция по миграции. Они также критикуют традиционные элиты.
В парламенте Vox располагает заметным, но не самостоятельным представительством: на выборах 2023 года партия получила 33 места в Конгрессе депутатов и стала третьей общенациональной силой справа от PP. Поэтому ее влияние зависит не только от численности фракции. Важны и ее способность менять расстановку сил в правом лагере, и участие в региональных коалициях с Народной партией.
Особое внимание Álvaro уделяет тому, что многие сторонники ультраправых партий не жили при диктатуре. По его оценке, частичной реабилитации прошлого помогает восприятие франкизма как «особого» режима, отличного от фашизма и нацизма. Историки также отмечают сложность устройства франкистской власти. Профессор современной истории UNED Хулио Хиль Печарроман описывал ее как систему, внутри которой «существовали разные идеологические течения, которые оспаривали контроль над правительством или судами». Подобный подход дает возможность рассматривать устройство диктатуры и ее наследие, не отождествляя напрямую с режимом современные партии.
PP, несмотря на исторические связи с франкистскими министрами, сумела дистанцироваться от диктатуры, считает Álvaro. Однако сотрудничество с Vox возвращает эту тему в центр партийной политики и обостряет внутренние противоречия. Народная партия сформировалась в 1989 году после преобразования Alianza Popular, основанной бывшим министром франкистского правительства Мануэлем Фрагой. Современная PP встроена в европейскую правоцентристскую систему и входит в Европейскую народную партию с 1991 года. Историческое происхождение партии само по себе не означает ее тождества франкистскому режиму. Но союзы с Vox вновь ставят вопрос о границах такого сотрудничества.
Álvaro критикует и политику памяти, проводимую PSOE. По его мнению, социалисты не смогли предложить эффективные решения для жертв диктатуры, а законы о памяти оказались сложными в применении. Наиболее результативные меры, считает он, следовало принимать в первые годы после перехода к демократии, пока окно возможностей оставалось открытым. Споры о памяти касаются памятников и символов, а также преемственности институтов, элит и политических культур.
Эксперт предупреждает, что стратегия Vox напоминает тактику Дональда Трампа. По его оценке, постепенное усиление авторитарных тенденций может сузить демократическое пространство. Álvaro сравнивает этот процесс с «эффектом лягушки»: вода нагревается незаметно, но итог система радикально меняется. В политической дискуссии возможное сотрудничество PP и Vox рассматривается как путь к возвращению радикальной правой в испанское правительство впервые после смерти Франко в 1975 году. Речь идет о значении современных коалиций, а не о тождестве Vox франкистскому режиму.
Álvaro также анализирует привлекательность ультраправых идей среди молодежи. По его словам, современные технологии позволяют вести персонализированную агитацию через смартфоны и социальные сети, расширяя охват радикальных идей. Подъем Vox связан не с одной лишь ностальгией по диктатуре: на него также влияют современная протестная политика и культурный консерватизм. Правопопулистская повестка привлекает и молодых избирателей.
Говоря о Каталонии, Álvaro подчеркивает: рост Vox связан с реакцией на независимость региона, но этим объясняется не все. Одним из главных драйверов он считает миграционную повестку. Националистическая риторика направлена против внутренних и внешних «врагов», от каталонских и баскских националистов до мусульманских мигрантов. Противодействие каталонскому сепаратизму и жесткая позиция по миграции стали важными элементами политической программы партии.
Он сравнивает Vox с Aliança Catalana: обе партии используют схожие методы и сосредоточены на миграционной теме. Однако, по мнению Álvaro, Aliança Catalana отходит от интеграционной традиции каталонского национализма. Вместо нее партия делает ставку на закрытость и исключение новых жителей.
Álvaro считает, что подобные исключительные настроения всегда оставались маргинальными в Каталонии, где исторически преобладал подход к интеграции приезжих. Появление Aliança Catalana он связывает с разочарованием после неудачи процесса независимости, а также с влиянием глобальных ультраправых трендов.
Álvaro также отмечает разногласия внутри ERC по поводу сотрудничества с другими левыми силами. Однако партия стремится укреплять собственную позицию в Каталонии и не исключает точечных альянсов на государственном уровне.
Франкизм был авторитарным режимом, существовавшим в Испании с 1939 по 1975 год. После смерти Франко страна перешла к демократии, однако влияние старых элит и идеологий сохраняется в отдельных сферах. Основанная в 2013 году Vox активно использует темы национальной идентичности и миграции. Поэтому дискуссия о франкистском наследии в современной Испании связана с исторической памятью, политическими коалициями и тем, как новые партии мобилизуют избирателей.
