Бегонья Гомес, жена испанского премьера, вновь требует снять с нее все обвинения по делу о кафедре в Университете Комплутенсе. Ее новый адвокат Хайме Кампанер, известный по громким уголовным процессам, представил суду документы. В них утверждается, что ни Гомес, ни кто-либо из ее окружения не давили на руководство вуза и не получили от проекта личной выгоды.
Дело касается кафедры, которую Гомес придумала и возглавила в одном из крупнейших университетов страны. По версии следствия, супруга премьера воспользовалась своим положением, чтобы продвинуть карьеру и получить преимущества. Прокуратура требует для нее 13 лет тюрьмы по статьям о торговле влиянием и растрате. После решения мадридской аудиенсии летом 2026 года обвинения сузили: теперь речь идет только о возможном злоупотреблении влиянием и растрате бюджетных денег, а максимальный срок снизили с 24 до 13 лет. Крайним сроком для подачи защитного письма по основному делу установили 7 сентября 2026 года.
Адвокат утверждает, что участие Гомес в создании кафедры было частью ее обычной работы и не сопровождалось давлением на чиновников или финансовыми махинациями. В качестве примера он приводит других жен испанских лидеров. Так, в книге Аны Ботельи, супруги экс-премьера Аснара, подробно описано, как ее помощница сопровождала ее на официальных встречах и в личных делах: от семейных праздников до культурных поездок.
Отдельно рассматривается роль Кристины Альварес, советницы Гомес в резиденции премьера. Следствие полагает, что она могла помогать Гомес с университетскими вопросами. Защита указывает, что в Испании уже полвека считается нормой, когда супругам глав правительства предоставляют временных помощников для организационных и бытовых задач, и утверждает, что это не выходит за рамки закона. По материалам защиты, ни один сотрудник Университета Комплутенсе не жаловался на давление со стороны Гомес, а прямой или косвенной выгоды для нее не обнаружили.
В документах защиты вновь говорится, что сотрудники университета не сообщали о давлении или попытках вмешательства со стороны Гомес. Не выявили и случаев, когда она получала бы выгоду от работы кафедры. Все решения, как утверждает защита, принимались коллегиально, в соответствии со стандартными процедурами вуза.
В начале сентября 2026 года суды в Мадриде отклонили дисциплинарные жалобы на судью Хуана Карлоса Пейнадо, который ведет дело Гомес, и не стали применять к нему санкции за его процессуальные решения. Параллельно Бегонью Гомес вызвали по отдельному делу о возможной ложной жалобе против Вито Кильеса. Это стало новым уголовно-процессуальным разбирательством вне основного дела.
Эта история напоминает другие громкие процессы в Испании, в которых фигурантами становились родственники или близкие крупных политиков. Например, как писали ранее, в Валенсии завершили расследование по делу Azud, в рамках которого судят родственников бывшего мэра и экс-чиновников.
В Испании вопросы о роли супругов первых лиц и их помощников нередко вызывают споры, однако закон не запрещает им пользоваться поддержкой в общественных и личных делах. Обвинение по делу Гомес основывается на предположениях о влиянии. Защита настаивает, что необходимо опираться на факты, и указывает на отсутствие доказательств давления или личной выгоды. По данным ряда испанских СМИ, обвинение должно заново изложить свою позицию по оставшимся статьям. Затем суд решит, направлять ли дело в суд присяжных или закрыть его частично либо полностью.
Дело Бегоньи Гомес стало проверкой для испанской судебной системы. Если обвинение не предъявит конкретных доказательств и будет опираться лишь на статус фигуранта, это может поставить под вопрос объективность процесса. Подобные дела нередко становятся инструментом политической борьбы, а не расследования реальных нарушений. Как показывает анализ russpain.ru, даже в крупных коррупционных процессах суды требуют веских доказательств. Попытка представить Гомес фигурантом дела о «торговле влиянием» без прямых улик выглядит скорее политическим ходом, чем правосудием. Для испанского общества это ставит вопрос о том, чтобы статус и публичность не подменяли презумпцию невиновности и оценку фактов.
