Судебное решение по делу Azud разбило образ Риты Барберы как безупречного мэра. В материалах суда — прямые указания на её личное участие в коррупционных схемах. Имя Барберы снова стало разменной монетой в политических играх.
Суд по делу Azud окончательно сдул пафос вокруг «безупречного наследия» Риты Барберы. В решении чёрным по белому: бывший мэр Валенсии не просто знала о коррупции в мэрии — она сама прикрывала своих, включая родственников и ближайших соратников.
Суд вменяет окружению Корбина получение и распределение незаконных комиссий на сумму около 3,6 млн евро.
Пока суд разбирался с бумагами, имя Барберы снова всплыло на экранах — в программе «Salvados» показали хронику её политического взлёта и падения, не обходя стороной противоречия и драму последних лет. После смерти от цирроза печени в 2016-м Барбера избежала личного суда: Верховный суд закрыл дело о «питуфео» (отмывании денег в рамках операции Taula), где она проходила обвиняемой.
Согласно El Confidencial и Levante-EMV, в ходе многолетнего расследования по делу Azud число подозреваемых доходило до 61, однако к суду были привлечены 38 человек, включая трёх племянниц Барберы, бывшего вице-мэра и экс-советника. Судебные материалы отмечают, что коррупционные эпизоды затрагивали не только Народную партию, но и социалистов, что придаёт делу особую политическую остроту.
Показательно, как после смерти Барберы её бывшие союзники из Народной партии резко сменили пластинку. Те, кто раньше дистанцировался и фактически выдавил её из партии, теперь наперебой восхваляют её вклад, называют «шефом», присваивают её имя городским объектам. Новый виток героизации совпал с приходом к власти Марии Хосе Катала и попытками укрепить позиции партии в Валенсии. Даже преемник на посту главы партии в автономии Хуанфран Перес Льорка в соцсетях призывает помнить о её «наследии».
Но если открыть судебные материалы, иллюзии быстро рассеиваются. В решении суда сказано: Барбера лично вмешивалась в согласование градостроительных проектов, где её родственники выступали посредниками между бизнесом и мэрией. Её сестра, руководившая кабинетом мэра, контролировала расписание и встречи — так выстраивалась замкнутая система влияния. Экономический рост и «модернизация» Валенсии, которыми так гордились сторонники Барберы, оказались тесно переплетены с коррупционными механизмами. Город действительно менялся, но выгода для бюджета шла рука об руку с личным обогащением приближённых.
Для жителей Валенсии это решение суда — не просто историческая справка. Это сигнал: политические мифы легко подменяют реальную ответственность. Пока одни политики используют имя Барберы для укрепления своих позиций, судебные факты говорят сами за себя. Культ личности не отменяет последствий для города и бюджета. Когда коррупция пронизывает обе главные партии, доверие к власти остаётся под вопросом, а попытки героизации прошлых лидеров выглядят скорее инструментом политической борьбы, чем честной оценкой их вклада.
