На сдерживание потока у погранперехода Тарахаль в Сеуте направили всего от 20 до 30 сотрудников Гражданской гвардии из примерно 700 служивших в городе. Об этом стало известно из показаний подполковника Мигеля Лобо в Национальном суде, где расследуют массовый вход мигрантов 30 июля и последовавший кризис 31 июля. 26 октября 2026 года суд допросил Лобо, начальника оперативного отдела командования Гражданской гвардии в Сеуте. Он заявил, что сам распорядился не закрывать ворота, хотя полиция требовала остановить поток.
По словам офицера, въездные ворота обычно остаются открытыми. Он опасался, что закрытие вызовет давку: у перехода находились семьи с младенцами и пожилые люди. Лобо назвал и другой риск: мигранты могли броситься в море, пытаясь обойти препятствие; более 70 человек утонули. Общую численность людей, вошедших в Сеуту во время кризиса, публикации оценивают более чем в 70 тысяч. Большинство вернулось в Марокко в последующие часы, но тысячи людей оставались в городе еще несколько недель. Население Сеуты составляет около 80 тысяч человек. Эта оценка относится к общему числу прибывших, а не к тем, кто одновременно находился у ворот Тарахаля.
По словам Лобо, решение он принял сам: указаний от делегата правительства Мигеля Анхеля Переса Триано или других руководителей не получал. Офицер утверждал, что делегат получал от него информацию о происходящем, но конкретного приказа открыть или закрыть ворота не отдавал. Распоряжаться воротами, по словам Лобо, имела право Гражданская гвардия. Инспектор Национальной полиции Лоренсо Хуан Фагес Кортес отвечал за безопасность и контроль толпы на границе. Он утверждал, что хотел закрыть проход, когда поток стал неконтролируемым. По данным ABC, полицейские ненадолго закрыли створку и удерживали ключ, но затем Лобо распорядился открыть ворота снова. Фагес описал происходившее как «реку людей, текущую в Испанию» и заявил, что Гражданская гвардия помешала ему закрыть проход.
Ссора Лобо и Фагеса из-за режима ворот произошла 30 июля и попала на видеозаписи. Фагес требовал закрыть проход, а Лобо предупреждал об угрозе затора и давки. Подполковник полагал, что закрытие могло подтолкнуть людей к попытке переплыть границу. Национальный суд выясняет, какие распоряжения получали оба офицера и кто имел последнее слово на общем пограничном объекте.
По данным юридических источников, на которые ссылается elDiario.es, Лобо рассказал судье Марии Тардон, что заранее не знал о готовящемся массовом прорыве. Он также не получал сведений о призывах в социальных сетях, упомянутых в позднее появившихся докладах. Звонки от вышестоящих руководителей поступили уже во время чрезвычайной ситуации. По словам офицера, даже совпадение с Днем трона в Марокко не сопровождалось предупреждением о массовом входе.
Риск, однако, можно было оценить по обстановке на море: марокканские силы выставили шесть судов. Среди них были два патрульных корабля и два перехватчика; оставшиеся два судна были меньшего размера. Лобо не смог определить, находились ли они в испанских или марокканских водах. Он также утверждал, что марокканские жандармы направляли людей к попытке пересечь границу вплавь. По его наблюдению, военные почти не вмешивались.
Инспектор полиции сообщил суду, что не видел марокканских силовиков непосредственно у границы. Однако он заметил на марокканской стороне двух взрослых, которые неподвижно стояли, и людей, спокойно входивших в воду. Суда, похожие на корабли марокканского флота, он видел, но расстояние до них определить не смог.
Миграционные потоки через Сеуту уже становились причиной пограничных мер между Испанией и Италией: в материале о проверках сообщалось об отказе продлевать контроль внутри Шенгена. В нынешнем расследовании главный вопрос касается тех, кто принимал решения на переходе, и причин, по которым сил для сдерживания потока оказалось так мало. Национальный суд продолжает выяснять, как распределялись полномочия между Гражданской гвардией и Национальной полицией, а также какую роль играла правительственная делегация. Окончательной юридической оценки действий должностных лиц пока нет.
