Марокко поставило новую дверь на переходе Тараджаль и теперь само решает, кого пустить обратно из Сеуты. Испанцы спорят, где проходит граница, но именно марокканские военные держат ключи от прохода.
В начале августа на границе между Сеутой и Марокко появилась новая дверь. Теперь именно марокканские военные решают, кто и когда сможет вернуться из испанского анклава. Рабат получил реальный рычаг: контроль над миграционными потоками — даже на участке, который испанские полицейские называют «ничейной зоной» и считают своим.
Согласно анализу испанских силовиков, в июле 2026 года число прибытий мигрантов в Сеуту выросло на 1 326% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.
Вся суть конфликта — не в самой железной двери, а в том, кто реально держит границу под контролем. После массового прорыва 30 июля, когда за несколько часов в Сеуту прорвались десятки тысяч человек, вопрос о том, кто и как регулирует потоки, стал принципиальным. По официальным данным МВД Испании, только за четыре дня после кризиса в Марокко вернули 70 тысяч человек, а общее число пересечений перевалило за 72 тысячи. Кто-то возвращался сам, других отправляли по ускоренным процедурам — это уже отдельная головная боль для юристов.
По оценкам испанского правительства, после июльского кризиса в Сеуте осталось около 5 000 мигрантов, включая 1 200–1 500 несовершеннолетних. Местные власти и гуманитарные организации называют ещё более высокие цифры, что подчеркивает масштаб гуманитарной нагрузки на город.
Где проходит граница — вопрос открытый. Ни одна из сторон не показала официальных карт или координат, а «ничейная зона» — скорее удобная формулировка, чем юридический термин. Мадрид повторяет мантру о «безусловной принадлежности Сеуты и Мелильи Испании», но на спорном участке рулит Рабат. Министр иностранных дел Хосе Мануэль Альбарес снова просит Евросоюз защищать анклавы, но конкретных решений по спорной полосе нет.
Обстановка накалилась после обвинений в адрес Марокко: мол, во время июльского кризиса их полиция просто смотрела, как люди идут через границу. Премьер Педро Санчес признал: марокканские силовики десять часов не мешали пересечениям, но от комментариев о скоординированной операции уклонился. Внутренний отчёт, который попал к Reuters, фиксирует сокращение числа марокканских военных и «разрешительный подход», но прямых приказов из Рабата никто не предъявил.
Для жителей Сеуты и всей Испании это не спор о линии на карте. От того, кто держит двери на границе, зависит не только миграционная политика, но и безопасность, и отношения с Марокко, которое всё чаще использует миграционный вопрос как рычаг давления. В предыдущем материале речь шла о локальных успехах испанских регионов — но на границе с Марокко успехи считают не по звёздам ресторанов, а по тому, кто реально держит рубежи.
Пока Мадрид и Рабат обмениваются заявлениями, а Евросоюз ограничивается словами поддержки, реальный контроль над ключевым переходом оказался у Марокко. Испанские власти рискуют потерять не только символическую, но и практическую инициативу на границе, если не добьются прозрачности и совместного управления спорными участками. Иначе каждая новая дверь, поставленная без согласия Мадрида, будет означать ещё один шаг к одностороннему диктату Рабата в вопросах миграции и безопасности.
