Перед картинами Уильяма Блейка Филип Хоар испытывал почти физический трепет. Теперь писатель говорит, что искусство поэта помогло ему исцелиться. В Барселоне он представляет книгу «William Blake y los monstruos marinos del amor» объемом 520 страниц.
Хоар выстраивает личный литературный маршрут вместо обычной биографии. Он собирает авторов, которых хотел бы видеть на одной воображаемой вечеринке: среди них Дерек Джарман и Оскар Уайльд, Джеймс Джойс, Фрэнсис Бэкон и Айрис Мердок. Хоар признается, что остается поклонником многих из них и даже смущается рядом с некоторыми кумирами.
Личные ассоциации здесь важнее полноты справки. Хоар предлагает следовать за ними, хотя извилистый маршрут порой сбивает читателя с пути.
Связь Блейка с китами Хоар прокладывает через Германа Мелвилла и образ Левиафана. Знаменитую «страшную симметрию» тигра он сопоставляет с китом, а затем и с поэтом: «Тигр, как кит, как поэт». В воображении Блейка море населено чудовищами. Там появляются хищные рыбы и бездонные драконы, а рядом с ними появляются падшие ангелы. Свой метод Хоар сравнивает с прогулкой по берегу после отлива: подбирать оставленные предметы и связывать найденные истории.
К морю Хоар возвращается и через привычку плавать во время поездок. Морские сюжеты и личный опыт встречались и в его прежних книгах: «Leviatán o la ballena», «El mar interior» и «Alberto y la ballena». На странице авторов сайта Abacus не указаны библиографические параметры нового тома. Книга продолжает прежний разговор, теперь сосредоточенный на Блейке.
Перед картиной «Newton» Хоар переживал почти физический трепет. То же происходило у «Nabucodonosor» и «Piedad». В лондонской Тейт, глядя на «El fantasma de una pulga», он видел горгулью или гостя из ада. По мнению писателя, эти образы не нуждаются в обязательном толковании: они действуют напрямую. Так он объясняет, как искусство Блейка помогло ему самому.
Один из центральных героев книги, Т. Э. Лоуренс. Хоар побывал в его хижине в Клаудс-Хилл и обращает внимание на его связь с морем. Лоуренс много плавал и подвергал тело воздействию ледяной воды. Он также проектировал быстроходные катера для флота и испытывал их. Лоуренс считал «Семь столпов мудрости» подражанием «Моби Дику», называл себя учеником Блейка и ценил мысль «Все сущее священно». Самым интересным персонажем книги Хоар называет именно Лоуренса, глубоко надломленного человека.
Этот интерес перекликается с историей баскского автора Габриэля Селайи. В обоих случаях поэзия выходит за пределы музейной полки и становится способом спорить с привычным порядком. Хоар обращается к авторам, чьи жизни и тексты не укладываются в спокойный канон.
Последний морской эпизод звучит почти как анекдот. У Кейп-Кода горбатый кит захватил пастью рыбака, ловившего омаров, но не проглотил его. Мужчина получил переломы ног. Хоар шутит, что сам не отказался бы оказаться внутри кита, как Иона, но тут же замечает: животному это было бы неприятно, а, по имеющимся представлениям, проглотить человека кит не может.