Узбекистан официально превысил отметку в два миллиона гектаров защитных посадок на высохшем дне Арала. Саксавул и другие пустынные растения не вернут воду, но уже снижают уровень пылевых бурь и стабилизируют солёные почвы. Это крупнейшая попытка сдержать последствия советской экологической катастрофы.
Два миллиона гектаров — столько земли на бывшем дне Аральского моря Узбекистан к 2026 году успел покрыть защитной растительностью. Не просто большая цифра — это крупнейшая попытка хоть как-то остановить разнос соли и ядовитой пыли, которые десятилетиями летали по всему региону и портили жизнь местным.
В 2023 году Узбекистан впервые применил беспилотные летательные аппараты для мониторинга приживаемости саксаула на бывшем дне Арала.
Пыль вместо воды
Всё началось в 1960-х, когда СССР решил пустить воды Амударьи и Сырдарьи на хлопковые поля. Итог — Арал, когда-то четвёртое по величине озеро планеты, потерял 90% объёма. На его месте осталась пустыня Аркалькум: 60 тысяч квадратных километров солёного и ядовитого песка. Каждый год ветра уносили тонны пыли на сотни километров, люди болели, урожаи гибли.
Вернуть воду уже невозможно: испарение и климатические сдвиги сделали это фантастикой. Но остановить дальнейшее разрушение — задача, за которую власти Узбекистана взялись через создание природных барьеров.
Саксаул против катастрофы
Саксаул (Haloxylon) отлично выживает там, где другим растениям не по силам: выдерживает морозы до –30 и жару до +45, а взрослый куст способен задерживать до четырёх тонн движущегося песка. Лесов тут не будет — на бывшем дне моря формируется разрежённый кустарниковый покров, который работает как живая сетка для пыли и соли.
По данным Программы развития ООН, в результате высыхания Арала ежегодно в атмосферу выбрасывается до 75 миллионов тонн пыли и соли, что негативно влияет на здоровье более 5 миллионов человек в регионе.
Миллионы на борьбу с пылью
Деньги на масштабные посадки идут через программу RESILAND Uzbekistan при поддержке Всемирного банка — бюджет 153 миллиона долларов. Главная цель — сократить убытки от пылевых бурь, которые только в Каракалпакстане ежегодно обходятся в 44,2 миллиона долларов. Если экосистему удастся стабилизировать, регион может вернуть до 39 миллионов долларов в год за счёт более чистого воздуха и почвы.
Но иллюзий никто не строит: речь не о возрождении Арала, а о том, чтобы минимизировать ущерб. Даже два миллиона гектаров кустарника не вернут рыбу, воду и прежний климат. Но они уже сдерживают соль, дают шанс вернуться дикой фауне и делают воздух менее опасным для людей.
Для Испании этот опыт — жёсткое напоминание о цене ошибок в управлении водой. В засушливых регионах вроде Андалусии или Мурсии игнорировать уроки Арала — значит рисковать повторить чужие грабли. Узбекистану удалось взять под контроль последствия чужой катастрофы, но вернуть море не получится даже самыми масштабными посадками. Здесь победа — это научиться жить с необратимыми изменениями и не дать им повториться где-то ещё.
