Ключевой помощник Мазона выступил в Конгрессе по делу о трагедии в Валенсии. Жозе Мануэль Куэнка дал показания в Конгрессе по катастрофе 29 октября 2024 года. Его действия и распоряжения в день трагедии вызвали бурю обсуждений. Власти объясняют, почему не реагировали вовремя.
В понедельник в Мадриде (Madrid) внимание общественности было приковано к Жозе Мануэлю Куэнке (José Manuel Cuenca), который занимал пост главы кабинета президента Валенсийского сообщества (Comunitat Valenciana) Карлоса Мазона (Carlos Mazón) в момент разрушительных наводнений. Его вызвали на слушания в парламентскую комиссию, чтобы выяснить детали управления кризисом 29 октября 2024 года. Поводом для допроса стали недавние признания бывшей советницы по вопросам юстиции и внутренним делам Саломе Прадас (Salomé Pradas), заявившей, что Куэнка лично велел ей не беспокоить президента в разгар бедствия.
Прадас, несмотря на запрет, попыталась связаться с Мазоном в 16:29, но тот сбросил звонок. Только спустя час, когда число погибших уже превысило два десятка, президент перезвонил ей. К этому моменту в регионе уже работал оперативный центр по чрезвычайным ситуациям, а ситуация стремительно ухудшалась. По официальным данным, в тот день в Валенсии погибло не менее 229 человек.
Хронология событий
Куэнка, ранее уже дававший показания в суде по этому делу, отвечал за расписание президента в день катастрофы. В частности, он не отменил запланированный обед Мазона с журналисткой Марибель Вилаплана (Maribel Vilaplana) в ресторане El Ventorro, который затянулся до 18:45. За это время Прадас пыталась дозвониться до президента еще трижды, но с 18:30 до 19:43 он не отвечал на звонки, объяснив это тем, что телефон находился в рюкзаке и он не слышал вызова. К моменту, когда связь была восстановлена, решение о рассылке экстренного оповещения ES-Alert уже приняли. Сообщение поступило на мобильные телефоны жителей в 20:11, когда число жертв достигло 155, а еще 37 человек находились в критическом состоянии.
Из 105 звонков, которые зафиксировала бывшая советница, только 12 были с Мазоном. Четыре из них он отменил, причем три — в самые напряжённые часы стихии. Лишь два разговора состоялись, остальные произошли уже непосредственно перед прибытием в оперативный центр. С Куэнкой в тот день у Прадас было семь контактов, два из которых также не состоялись. В интервью на телевидении она рассказала, что поддерживала связь с командой президента через сообщения, информируя о ситуации на плотине Фората (Forata) и необходимости массового оповещения населения.
Позиция других чиновников
В тот же день в Конгрессе выступил и Жозе Антонио Ровира (José Antonio Rovira Jover), отвечающий за образование, культуру и занятость в правительстве Валенсии. Он заявил, что не чувствовал ответственности за происходящее, поскольку утром получил от делегата правительства уверения, что погодные условия улучшатся к вечеру. Поэтому он уехал обедать в Аликанте (Alicante).
Однако, как следует из материалов дела, делегат правительства Бернабе (Bernabé) уже в 12:23 предлагала Прадас помощь военных, учитывая серьезность ливней и предупреждения метеорологов. Она повторила предложение еще дважды, но получила отказ. Ровира настаивал, что у него не было достаточной информации для принятия решений, хотя уже утром 29 октября 17 муниципалитетов отменили занятия в школах, а Политехнический университет Валенсии также приостановил учебный процесс из-за угрозы подтопления дорог.
Вопросы к действиям властей
В ходе слушаний выяснилось, что между чиновниками и президентом существовали серьезные проблемы с коммуникацией. В критические часы, когда ситуация требовала немедленных решений, многие звонки оставались без ответа, а сообщения доходили с опозданием. Решение о рассылке экстренного оповещения было принято только после того, как число погибших стало катастрофическим.
Скандал вокруг распоряжения «не беспокоить» президента в день трагедии вызвал волну критики в адрес руководства автономии. Общественность требует объяснений, почему высшие должностные лица не реагировали на тревожные сигналы и не координировали действия в условиях чрезвычайной ситуации. Вопросы остаются и к тому, почему предложения о помощи отклонялись, а информация о масштабах бедствия не доходила до руководства вовремя.
