74-й кинофестиваль в Сан-Себастьяне проходит на фоне прощания с директором Хосе Луисом Ребординосом. Громкие премьеры, острые темы и перемены в испанском кино — всё это сплелось в один нервный, честный форум.
В Сан-Себастьяне стартует 74-й международный кинофестиваль — и сразу становится ясно: это не просто очередной показ фильмов. На сцене два прощания. Уходит Хосе Луис Ребординос, человек, который держал фестиваль с 2011 года. А Майк Ли, британский режиссёр с «Золотой пальмовой ветвью» и «Золотым львом», прямо говорит: болезнь может поставить точку в его карьере. В воздухе — не только кино, но и вопросы о границах свободы, политике, памяти.
В 2026 году на фестивале в Сан-Себастьяне заявлено 263 фильма из 47 стран, включая 61 мировую премьеру и 3 382 просмотренных на отборе фильма.
Но не только смена руководства держит публику в напряжении. Майк Ли привёз на конкурс, возможно, свою последнюю картину — Tender Loving Care. Фильм о семье, женской дружбе, кризисах, где сквозит тема здравоохранения и поддержки. Сам режиссёр не скрывает: здоровье подводит, и возвращаться к съёмкам он может уже не решиться.
Премьер хватает. В воскресенье на секции Perlak — показ La bola negra от Хавьера Кальво и Хавьера Амброси. По словам Ребординоса, ажиотаж вокруг этого фильма такой, что билеты исчезают за минуты, а крупные дистрибьюторы просят не ставить свои ленты в этот день. В среду — визит Брэда Питта с En el corazón de la bestia. Приз Доностия он брать отказался — не захотел награды за карьеру, несмотря на слухи.
Политика тоже не осталась за кадром. В прошлом году организаторы открыто выступили против геноцида в Газе — редкость для крупных кинофорумов. Но на вручении премии Доностия Дженнифер Лоуренс модератор запретила политические вопросы, хотя фильм Die My Love связан с израильской военной компанией. Позже Лоуренс всё же высказалась против происходящего в Палестине, а Ребординос признал ошибку: решение исходило от представителей актрисы, но ответственность он взял на себя. Право журналистов спрашивать — не обсуждается.
Организаторам досталось и от религиозных организаций: монахи из Куэльгамуроса потребовали снять с показа документалку о криптах базилики, где покоятся останки более 33 тысяч человек. Ребординос отвечает жёстко: реагировать будет только на решения суда, цензурой заниматься не собирается, но закон соблюдать обязан.
Вопросы о политической позиции кинематографистов не утихают. Ребординос говорит прямо: никто не должен высказываться по каждому конфликту, а страх — уважительная причина для молчания. Партию Vox он называет фашистской, а память о преступлениях прошлого считает необходимой не ради мести, а чтобы понимать, как страна дошла до нынешнего дня. Испания, по его мнению, до сих пор не разобралась с тем, что творили и ЭТА, и ультраправые, и полиция, и Гражданская гвардия в 1970–1980-х.
Фестивали меняются. Бюджеты режут, мировые премьеры всё чаще утекают на другие площадки, а Канны и Венеция становятся недосягаемыми. Сан-Себастьян не пытается тягаться с Венецией — делает ставку на испанское кино и индустриальные проекты. Своя ниша, свои правила.
За годы команда Ребординоса превратила фестиваль в главный витринный зал испанского кино. Ещё недавно крупные телеканалы не хотели показывать свои фильмы в Сан-Себастьяне, но настойчивость организаторов всё изменила. Сам Ребординос вспоминает три момента, которые для него — суть работы: поездки в бедные школы Мар-дель-Платы, встречу с Хаяо Миядзаки в студии Ghibli и вручение премии Доностия Пенелопе Крус из рук Боно.
В Испании вопросы о свободе слова, памяти и границах допустимого на фестивалях по-прежнему острые. Как и в истории с инцидентом в Сеуте, где экстренные службы оказались под градом камней, культурные события становятся ареной для споров о прошлом и настоящем страны.
Смена руководства и прощание с такими фигурами, как Майк Ли, — это не просто веха. Испанский кинематограф входит в новую фазу, где вопросы идентичности, памяти и гражданской позиции становятся частью публичного разговора. Фестиваль остаётся местом, где испанское общество ищет ответы на самые острые вызовы, не прогибаясь под конъюнктуру. В этом и есть его уникальность — и причина, почему Сан-Себастьян по-прежнему важен для всей страны.
