Meritxell Rovira обнаружила рак груди, когда кормила двухлетнюю дочь. Теперь исследовательница из Каталонии изучает опухоли поджелудочной железы и говорит о росте заболеваемости среди людей младше 40 лет.
При опухоли поджелудочной железы размером два сантиметра пятилетняя выживаемость составляет менее 10%. Для опухоли груди того же размера показатель достигает 95%. Но размер сам по себе не определяет прогноз: важны стадия и поражение лимфатических узлов. Метастазы тоже влияют на исход. Врачи учитывают биологические особенности опухоли и лечение. Значение имеют и характеристики популяции, для которой рассчитали выживаемость. Поэтому Meritxell Rovira изучает, из каких клеток возникают разные опухоли. Понимание их происхождения может помочь точнее подбирать лечение.
Rovira работает в IDIBELL и Universidad de Barcelona. Ее проект об истоках рака поджелудочной железы финансирует Cris contra el Cáncer. Раннее выявление остается отдельной трудностью: симптомы часто неспецифичны, а сопоставимого маркера для рака поджелудочной железы нет. Для сравнения, такие маркеры есть при раке груди или простаты.
Международное агентство по изучению рака в проекте Cancer RADAR отбирает опухоли, для которых раннее выявление практически применимо. Среди критериев есть связь с инфекциями. Учитывается и возможность обнаружить опухоль в действующих программах скрининга или при целевом скрининге.
Пока исследователи ищут биомаркеры и совершенствуют визуальную диагностику, их тревожит рост злокачественных опухолей у людей младше 40 лет.
Особенно заметна эта тенденция при опухолях желудка. Рак поджелудочной железы обычно диагностируют в возрасте 60–65 лет и старше, но, по словам Rovira, случаи среди молодых тоже становятся частью общей картины.
Причины роста заболеваемости пока изучают. Среди возможных факторов исследователи рассматривают изменения питания и малоподвижный образ жизни. Отдельно проверяют роль стресса. Изучают также микробиоту и окружающую среду. При раке груди описана связь физической активности во время лечения и после него с более благоприятными результатами. Возможное влияние поздних беременностей на появление опухолей груди тоже остается предметом исследований. Установленным объяснением роста заболеваемости оно не считается.
У Rovira есть личный опыт. В 34 года, во время послевузовской исследовательской работы и кормления двухлетней дочери, она обнаружила уплотнение в груди. Первые обследования опухоль не выявили: за полгода ей сделали три маммографии. Столько же раз провели УЗИ. Диагноз поставили после биопсии, на которой она настояла и в итоге добилась своего.
Затем ей удалили левую грудь и назначили химиотерапию. Она прошла лучевую терапию, а позже ей сделали реконструкцию. Гормональное лечение продолжалось десять лет. Сейчас Rovira 48 лет, она не принимает препараты и проходит обследования раз в год.
Во время лечения Rovira забеременела вторым ребенком. После консультации с онкологом она временно прервала гормональную терапию и участвовала в исследовании POSITIVE. В нем женщин, пытавшихся забеременеть, сопровождали под строгим медицинским наблюдением. Химиотерапия повлияла на яичники, яйцеклетки заранее не замораживали. Тем не менее беременность наступила естественным путем. Результаты POSITIVE показали: временный перерыв в гормональном лечении под контролем врачей не повышал риск рецидива у молодых пациенток, пытавшихся забеременеть.
Отдельный вопрос связан с риском рака груди после родов. Ранее сообщалось, что прием каберголина может быть связан со снижением этого риска, но связь еще предстоит проверить клиническим испытанием. Подробнее об этом рассказано в разборе данных.
После болезни Rovira сместила научный фокус на рак поджелудочной железы, орган, который уже изучала. Опыт пациентки изменил и ее отношение к лабораторной работе: образцы заболевших для нее теперь связаны с конкретными людьми и их семьями.
